Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

К юбилею

На днях был юбилей, 80 лет с начала Второй Мировой.
Германия, напала на своего союзника - Польшу, вместе с которой до этого совместно разорвала Чехию. У Польши от такого счастливого брака вскружилось в голове, и она возмечтала, что совместно с Германией они теперь приступят к дележке всей Европы.
Гитлер сказал: "нифигаподобного", в Европе может быть только один лидер, которому достанутся все трофеи - Третий Рэйх". Смыгла ответил: "ах так!? да наши эскадроны через две недели будут пить шампанское в вашем (...) Берлине!"
В Лондоне не возражали и преподали Алоизычу свое благословение, налив Смыгле валерианки.
Гесса сначала объявили сумашедшим, а затем и придушили, когда Горбачев произнес слово "гласность" и заставил "покаятся" Верховный Совет в "пакте".

Поэтому Польша очень правильно сделала, что не позвала Россию на это междусобойчик. Потому что сама знает кто развязал WW2, и что России там даже рядом не было.

Рецепт госпереворотов

Из интернета.

^^^СТОЛЕТИЕ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. ВОЗМОЖНО ЛИ ПОВТОРЕНИЕ?

Нашел в своих бумагах тезисы моего выступления на конференции в 2017 году. Прошу прощения у читателей за длинный «не фейсбучного» размера текст. Но во времена смуты здесь всё важно.

Скажу сразу то, чем я должен закончить сегодняшнее выступление:

«Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит» (Мф. 12, 25-26).

Эти евангельские слова Господа нашего Иисуса Христа дают чёткую характеристику любой революции и ключ к её оценки: революция – это грех.

Обе революции 1917 года, как и революция 1905 года, вполне сносно изучены нашими и зарубежными историками, политологами, писателями, публицистами, журналистами в самых разных аспектах и с разных сторон.

Хочу разочаровать уважаемую аудиторию – почти ничего нового я здесь не скажу.

Все события и этих революций, и подобных им в истории человечества, вмещаются в той или иной последовательности и с некоторой коррекцией в следующую цепочку: недовольство – протест – беспорядки – бунт – погром – митинг – демонстрация – забастовка – стачка – саботаж – борьба – анархия – экстремизм – терроризм – хаос – смута – переворот – революция – сепаратизм – гражданская война.

Специалисты четко различают в этой последовательности стихийные и организационные этапы, наличие или отсутствие финансирования протестных акций, заинтересованность на всех этих этапах политических партий, экономических групп, социальных и классовых слоев в борьбе за власть, участие в противостоянии зарубежных стран, информационная поддержка или умалчивание прессы тех или иных событий.

Сейчас это все изучено, подтверждено свидетельствами участников событий и историческими документами. Видна четкая схема рукотворного создания хаоса и смуты – столкнуть всех со всеми, идеологически обосновать правоту предлагаемых реформ и смены власти, максимально использовать слабые стороны общественного устройства и государственного управления, предложить разболтанному обществу несбыточные блага.

Специфической стороной русских революций было то, что 1. они возникали на фоне военного противостояния Российского государства враждебной державе и 2. что они сопровождались чудовищными террористическими акциями революционеров в целях создания атмосферы страха. Не хотел здесь углубляться в конкретные факты, но упомяну, что только за полтора десятилетия до февраля 1917 года жертвами революционеров стало около 17 тысяч человек. Например, в 1907 году каждый день от рук террористов погибало в среднем 18 человек.

Понятно, что массовый терроризм, сеющий страх, смуту и хаос у населения, что подпольная и легальная информационная поддержка бунтарей невозможны без очень больших денег. Кроме того, для боевых отрядов нужно было много оружия. Источниками этих денег, помимо т.н. экспроприаций (а по сути, элементарного ограбления банков, касс и почтовых отделений), помимо частных пожертвований «на революцию» от богатых русских эмигрантов, от промышленников, банкиров и олигархов, были щедрые инвестиции в революцию со стороны военных и геополитических противников России.

Например, в прошлом талантливый миссионер священник Георгий Гапон, сбежавший из России после провокационного участия в событиях 9 января 1905 года и прослывший в Европе настоящим героем, решил в августе вернуться в Петербург на двух яхтах, нагруженных оружием, купленном его почитателями за деньги воюющей с Россией Японии, чтобы возглавить вместе с большевиками восстание в России. Об этом была заключена договоренность Гапона с Лениным. Авантюра тогда не удалась – корабль сел на мель, и оружие досталось финской полиции. Вскоре он все-таки вернулся в Россию и поначалу жил там нелегально. Гапон был организатором убийств своих личных врагов и политических противников. Потом, в марте 1906 года, был сам повешен своими бывшими друзьями и единомышленниками эсерами…

Показательно стихотворение поэта Андрея Белого 1905 года, в котором отражен леворадикальный взгляд на события тех лет:

Тухни, – помойная яма!
Рухни, – российский народ!
Скоро уж маршал Ояма
С музыкой в город войдёт.

Общественное брожение, повышение градуса оппозиционного радикализма, ожидание реформ во всех сферах государственного и общественного устройства стремительно раскалывали Россию. Печально, что в этих процессах, несмотря на многочисленные устрашающие пророчества, так или иначе иногда участвовали и деятели Церкви.

Расхожая фраза о том, что «история учит, что она ничему не учит», нас, церковных людей, должна настораживать – с этим утверждением нельзя смириться: мы обязаны изучать и анализировать события русских революций, видя в них предостережение от тех ошибок, которые вольно или невольно были совершены нашими собратьями-священнослужителями и членами церковного сообщества в начале ХХ века.

Линии разлома можно увидеть во многих накопившихся за синодальных период противоречиях, которые схематично я бы объединил в главное противоречие – между Священством и Царством (то есть, между Церковью и монархическим государством).
Обер-прокурор Константин Петрович Победоносцев предчувствовал, что чаемая Церковью подготовка к Поместному собору в сложившихся обстоятельствах Первой революции неизбежно расколет православное сообщество и лишит в конце концов монархический строй поддержки Церкови.
В 1905 году Победоносцев был снят со своего поста.
За последующие 12 лет до избрания Патриарха было сменяно еще 9 обер-прокуроров.

Этот один из самых драматических периодов в истории нашей Церкви.

Вспомним бурсацкие волнения и бунты 1905-1907 гг. и 1913 г., охватившие десятки семинарий, – с пением Марсельезы, с политическими требованиями, с антиправительственными лозунгами, а в некоторых случаях, покушениями на семинарское начальство.

Вспомним монашеские бунты и смуты в Глинской пустыни в 1908 г., на Русском Афоне в 1909-1913 гг., в Оптиной пустыни в 1910-1912 гг., на Соловках 1913 г.

Вспомним требования некоторых представителей священства организации церковных «советов», наподобие советов рабочих и солдатских депутатов (1905 г.).

Вспомним либеральные заявления «Братства ревнителей церковного обновления (группа «32-х» петербургских священников, 1903–1907), незаметно подменивших в своих выступлениях церковное понятие «соборности» на мирское – «парламентаризм».

Редко можно встретить похвалу священников от большевика-Ленина:

«Наличность либерального реформаторского движения, – писал В.И. Ленин в 1905 году, – среди некоторой части молодого русского духовенства не подлежит сомнению: это движение нашло себе выразителей и на собраниях религиозно-философского общества и в церковной литературе. Это движение даже получило свое название: «новоправославное движение».

Вспомним, наконец, самое важное – практически поголовное признание в начале марта 1917 года новой демократической власти российскими преосвященными архиереями, которые провозглашали на местах «Благоверному Временному правительству – многая лета!».

Отрезвление от либерального угара у Священноначалия в 1917 году пришло только через несколько месяцев – последняя надежда у него была на Учредительное собрание. Но и эта надежда оказалась тщетной.

Но одной из самых главных вех в истории нашей Церкви стал Поместный собор 1917-1918 гг., который, несмотря на склоки и смуту довольно обширной группы либеральствующих участников, несмотря на некоторые запоздалые решения, оторванные от реальной действительности, в целом сыграл положительную – объединяющую и организационную – роль. А самое важное – соборным разумом было утверждено избранием Патриарха верное направление движения церковной жизни.

Однако семена церковной смуты, посеянные в предреволюционное время, дали свои плоды в 1920-е годы в виде малых и больших расколов, которые были или использованы, или инспирируемы светскими властями по принципу «разделяй и властвуй».

И уж, конечно, были совершенно непредсказуемы как для власти, так и для многих историков, в том числе и для нынешних аналитиков, результаты переписи населения в январе 1937 года. Напомню, что сам Сталин внес в вопросы переписи пункт о религиозной принадлежности опрашиваемых.

Неожиданными для всех были три факта.
1. Количество жителей государства: ожидалось более 170 млн. человек, оказалось – 162 млн;
2. Количество грамотных: ожидалось около 100%, оказалось – 76%;
3. Количество верующих: ожидалось 20-25%, оказалось – 56,7% (православных – 42,3%).

А вот вполне ожидаемым был ответ Сталина на эту перепись – результаты были засекречены, руководители проекта были расстреляны.

Почему результаты вопросов о вере были непредсказуемы? Потому что после 20 лет гонений на христиан, репрессий против монашества и духовенства, закрытия почти всех храмов, пропаганды атеизма, атмосферы страха большинство людей (не все, конечно) открыто и бесстрашно исповедали свою веру. Разговоры о том, что «на следующий день после революции русские отказались от религии», оказались мифом.

Всё, что я рассказал сейчас, является только предисловием к ответу на главный вопрос: возможно ли повторение событий столетней давности?

Мой ответ – возможен.
Что мы видим сейчас? Всё те же претензии, та же лексика, что и до революции, а то и из журнала «Безбожник» 1920-30-х годов. Явно те же рецидивы с одной стороны – обновленчества, с другой – большевизма.

Разве мы не видим, что либеральный дискурс в православном сообществе, приведший к страшным событиям в ХХ столетии, сегодня всё больше и больше не только поднимает свой голос, но и пытается другим диктовать свои правила?

Разве мы не знаем о существовании некоторых порталов и электронных СМИ, называющих себя православными, которые вытаскивают из темноты на свет непроверенную информацию, порочащую Церковь, сталкивают лбами священнослужителей, подвергают сомнению устоявшуюся православную традицию, сеют рознь среди верующих, всемерно поддерживают смутьянов, проповедуют нигилизм?

Разве мы слепы и не видим того, что происходит в православном сегменте социальных сетей (аналоге дореволюционных листовок и подпольных газет), где многие заражены духом сего времени, основанном на злословии, подозрительности, бездоказательных обвинениях, откровенной зависти?

Стало общим правилом распространять старые мифы о Церкви и священнослужителях; говорить о том, что у нас «все не так», как должно быть, что требуются кардинальные реформы; демонстрировать отдельные негативные факты, которые обобщаются и провозглашаются типичными для церковного общества; солидаризироваться с откровенными врагами Церкви.

Как и 100 лет назад, сегодня мы с прискорбием наблюдаем даже в среде священнослужителей кризисы корпоративности и иерархичности, которые порой невообразимым образом сочетаются в той же среде с лицемерием и лестью.

И последнее. Приведу две свеженькие цитаты – писателя и политтехнолога, – которые, кстати, себя считают верующими.

Дмитрий Быков: «Глядя на эту РПЦ, неужели бы многие из нас удержались бы от изъятия церковных ценностей. Давайте немножко Ленина понимать».

Станислав Белковский: «Основные положения программы – это ликвидация Русской Православной Церкви Московского Патриархата и похороны Ленина. Нужно полностью расстаться с советским прошлым».

Как и в прошлом, Православие остается единственным фактором, которое объединяет наш народ, и если есть кто-то, кто хочет поколебать это единство, то он будет бить в сердцевину – в Церковь.^^^

(no subject)

На днях в соцсетях был призыв к расправам над семьями правохранителей. Терориста сразу задержали. Кроме этого стали появлятся списки самих правохранителей, пресекавших погромы и беспорядки. Ладно если бы это был маргинал из бармалеев с ними все понятно.
Но как оказалось, отцом майданного террора был и сам Ленин, вскоре после революции начались еще более жесткоие расправы над полицейскими. Любая революция, какие бы то ни было благие цели не преследовала, считает, что ради своих благих целей она имеет право на безграничное насилие и террор.

Пишет о. В. Вигилянский
^^^
РЕВОЛЮЦИЯ И ПОЛИЦЕЙСКИЕ

Не перестаю повторять, что любая революция – это, прежде всего, технология: четкая организация смуты, поддержанная деньгами и СМИ (интернет, соцсети). Потом – всё остальное.
Каждое из этих звеньев решает свои задачи.
Любой бунт – это четкое взаимодействие «штаба» и «улицы». Первое, с чем сталкивается «улица» – это полицейские. Их нейтрализация – главная, хотя и временная задача…

Великий революционер В.И. Ленин еще в октябре 1905 года писал в Боевой комитет при Петербургском комитете РСДРП:

«Основывайте тотчас боевые дружины везде и повсюду, и у студентов, и у рабочих особенно… Пусть тотчас же вооружаются они как могут, кто револьвером, кто ножом, кто тряпкой с керосином для поджога… Отряды должны тотчас же начать военное обучение на немедленных операциях. Одни сейчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка, другие — нападение на банк для конфискации… Пусть каждый отряд сам учится хотя бы на избиении городовых».

В ночь с 27 на 28 февраля 1917 года, после того как из Государственной Думы был получен приказ об «аресте всей полиции», в Петрограде произошло повсеместное избиение полицейских – в дни массового восстания погибла едва ли не половина всех полицейских Петрограда.

Мятежники, – пишет в своих воспоминаниях генерал К.И. Глобачев «Правда о русской революции: Воспоминания бывшего начальника Петроградского охранного отделения» – «рыскали по всему городу, разыскивая городовых и околоточных, выражали бурный восторг, найдя новую жертву для утоления своей жажды невинной крови, и не было издевательств, глумлений, оскорблений и истязаний, которых не испробовали звери над своими жертвами. Мальчишки, остервенелые революционные мегеры бежали вприпрыжку вокруг каждой группы убийц и указывали им, где искать полицейских».

О тех же днях В.Д. Набоков (отец писателя) вспоминал:

«На Потемкинской мы встретили довольно большую толпу городовых, которых вели под конвоем... В эти 40-50 минут, пока мы шли к Государственной думе, я пережил не повторившийся больше подъем душевный. Мне казалось, что в самом деле произошло нечто великое и священное, что народ сбросил цепи, что рухнул деспотизм... Я не отдавал себе тогда отчета в том, что основой происшедшего был военный бунт… и что в этой основе лежит семя будущей анархии и гибели...»

Генерал К.И. Глобачев, как и В.Д. Набоков, делал тот же вывод:

«Те зверства, которые совершались взбунтовавшейся чернью февральские дни по отношению к чинам полиции, корпуса жандармов и даже строевых офицеров, не поддаются описанию. Они нисколько не уступают тому, что впоследствии проделывали со своими жертвами большевики в своих чрезвычайках».

Историю надо изучать…^^^

На фото: Летописец революции художник И.А. Владимиров «Расстрел городовых»

Запасной аэродром Британской Монархии

Наверно у нее еще есть российский паспорт и счета.
Причем квартира точно есть и на подставные аффилированные лица, которые в случае скандала строят невинные глазки: "наша клиентка просто так формально числится владельцем и ни сном ни духом, там сама не бывала".
Английская элитка сколько угодно может трендеть о своих традиционных либеральных ценностях, а самим тайком от подных иметь недвижимость в эпицентре "кровавого мордора", под крылышком у "тоталитарного рэжЫма"

^^^Королева Великобритании Елизавета II владеет элитной недвижимостью в центре Москвы. Об этом сообщает Telegram-канал Baza.

По его данным, Елизавете принадлежат четыре квартиры в доме №10 в 1-м Обыденском переулке (район «Золотой Мили»). В документах Росреестра собственником жилья указана «Ее Величество королева, правящая в Канаде». Три квартиры были куплены в 2002 году у компании «ПКФ Фронт», еще одна — в 2003 году у бизнесмена Андрея Рокецкого.

Квартиры королевы расположены на первом, втором и четвертом этажах здания. Общая площадь жилья — 839 квадратных метров, а общая кадастровая стоимость — 540 миллионов рублей.

В посольстве Канады заявили, что недвижимость записана на Елизавету, поскольку официально она является главой государства. «Эта квартира (издание направило запрос о самой большой квартире королевы — прим. «Ленты.ру») принадлежит правительству Канады. Канада — конституционная монархия, и главой государства является королева Елизавета II. По этой причине мы говорим, что квартира принадлежит Ее Величеству королеве Канады», — заявили в ведомстве.^^^
https://realty.newsru.com/article/30jul2019/mos_queen?fbclid=IwAR0-WbiRp7Gm8aOm4rfdy4n66eqA_SAntvPfNCE0FXgsee3tBWbQqvUTxiI

(no subject)

Спи в колыбели нарядной,
Весь в кружевах и шелку,
Спи, мой сынок ненаглядный,
В теплом своем уголку!

В тихом безмолвии ночи
С образа, в грусти святой,
Божией Матери очи
Кротко следят за тобой.

Сколько участья во взоре
Этих печальных очей!
Словно им ведомо горе
Будущей жизни твоей.

Быстро крылатое время,
Час неизбежный пробьет;
Примешь ты тяжкое бремя
Горя, труда и забот.

Будь же ты верен преданьям
Доброй, простой старины;
Будь же всегда упованьем
Нашей родной стороны!

С верою твердой, слепою
Честно живи ты свой век!
Сердцем, умом и душою
Русский ты будь человек!

Пусть тебе в годы сомненья,
В пору тревог и невзгод,
Служит примером терпенья
Наш православный народ.

Спи же! Еще не настали
Годы смятений и бурь!
Спи же, не зная печали,
Глазки, малютка, зажмурь!..

Тускло мерцает лампадка
Перед иконой святой…
Спи же беспечно и сладко,
Спи, мой сынок, дорогой!

4 марта 1887 года

К.Р. (Великий князь Константин Романов) сыну, Иоанну Константиновичу, сброшенному в одну из шахт под Алапаевском 18 июля 1918 года.

Предатели в рясах

В эти царские дни памяти опчть ходит мулька. В кратце: "Церковь виновата в революции, она первой предала императора Николая2"

о есть из этой логики следует, что виноватые есть и это Церковь. Вы представляете те дни, могла ли Церковь за Руководителя Страны должен ли он отрекаться или нет? Я представляю, какой бы был скандал, если Синод диктовал Императору, что он должен, а что не должен. Синод сделал все правильно. Император принял решение (насколько добровольно или насильственно - вопрос спорный, нас там не было) и в связи с этим решением Руководителя., Церковь сделала то что и должна была сделать. - аннулировать присягу. В противном бы случае она бы понесла ответственность за гражданскую войну, толкнула в пекло войны и оправдала любое насилие обеиз сторон.
Но этим шагом, освобождерие от присяги., Церковь сделала ВСЕ чтобы спасти Страну. И обвинять Церковь в предательстве Императора Николая2- просто чудовищьно.

Сокуров сознательно искажает историю Церкви

^^^Недавно в пермском интернет-журнале «Звезда», а затем на сайте радиостанции «Эхо Москвы» было опубликовано интервью известного кинорежиссера Александра Сокурова. Значительное место в беседе уделяется истории Церкви. Я бы не стал комментировать эти высказывания, а тем более дискутировать на темы, предлагаемые Александром Николаевичем, если бы речь шла только о привычной для него критике нынешних священнослужителей. Нас можно критиковать сколько угодно. Мы действительно бываем разными, в том числе не соответствующими своему высокому призванию. Считаю, даже несправедливое суждение нам следует выслушивать со смирением. И с пониманием того, что, пусть и не в таких масштабах, основания для нелицеприятных оценок имеются.

Скажу больше, я позитивно отношусь к критике Церкви. Она полезна хотя бы тем, что дает возможность взглянуть на себя со стороны. Однако, если хула, как и случилось в интервью Александра Сокурова, обрушивается на события столетней давности, на тот трагический период отечественной истории, когда Русская Церковь дала христианскому миру целый сонм новомучеников, здесь, без сомнения, необходимо расставить точки над «i».

Все мы наслышаны о фальсификациях истории, о том, что наше прошлое зачастую умышленно искажается недобросовестными трактователями в тех или иных интересах. Это уже стало штампом, и люди относятся к таким утверждениям с легким недоверием: приелось. Тем не менее, тема актуальности не теряет. История вообще — материя особая. Известный французский поэт и автор множества замечательных афоризмов Поль Валери высказывал в начале прошлого века такую мысль: «История — это самый опасный продукт, выработанный химией интеллекта... Она опьяняет народы..., порождает у них ложные воспоминания, вызывает... манию преследования и делает нации желчными, высокомерными, нетерпимыми и тщеславными».

Речь, конечно, об искаженной истории, о таком ее изложении, в котором нет правды. Еще Цицерон говорил, что первый закон истории состоит в том, чтобы бояться какой бы то ни было лжи, а второй — в том, чтобы не бояться какой бы то ни было правды. Если мы соблюдаем это правило, пытаемся со всей ответственностью придерживаться истины, какой бы она ни оказалась, занятия историей могут принести ни с чем не сопоставимую пользу. Однако если в сознание людей пытаются внедрить лживые подмены, это наносит народу ни с чем не сравнимый вред.

Есть такой английский режиссер Кен Лоуч, по убеждениям троцкист. Вот его кредо: «Важно, чтобы история писалась нами, потому что тот, кто пишет историю, контролирует настоящее». Циничные, однако весьма точные слова. Можно добавить: тот, кто пишет историю, формирует не только настоящее, но и будущее. Сегодня на одном конкретном примере я предложил бы понаблюдать, что именно предлагают иногда обществу под видом нашей истории. И как на практике действует механизм создания убедительных для многих исторических образов.

Вот какой образ Церкви формирует для нынешнего поколения Александр Николаевич Сокуров:

«В Российской империи церкви вообще ничего не принадлежало. Все было собственностью государства. Вы, наверное, обращали внимание на заброшенные, но не разрушенные церкви во многих селах, малых городах. Таких по всей стране огромное количество. Когда-то богатый селянин или помещик построил церковь за свой счет и сдал ее “на баланс государства”. Изредка храмы строились на государственные деньги. Церковь оформлялась как приход, и священнику назначалась зарплата из госбюджета. Строились такие церкви почти всегда на частные деньги.

Как только начались революционные события и большевики захватили банки, они первым делом отделили церковь от государства. Денег и без того было мало. И священники перестали получать зарплату. Помыкавшись месяц-другой, они забирали свои семьи, закрывали храмы и уезжали в города. Занимались торговлей, устраивались на работу. А храм оставался на разграбление селу. У народа не было особого отношения к храмам. Их разбирали, грабили, жгли. К слову, о нашем обществе: люди, которые молились, умилялись, плакали перед иконами, лбы разбивали, отмечали религиозные праздники, — позже ходили и грабили это все, жгли, воровали, загаживали. Тот же самый народ. Потом советская власть приспосабливала некоторые из храмов для своих нужд. Большевики взрывали только крупные, знаковые церкви.

Поэтому разговоры о том, что мы возвращаем церкви то, что ей принадлежит, — далеки от правды. У церкви не было своего имущества. Когда началась революция 1917 года, миллионы людей обрушились на церковь, потому что в глазах православных людей церковь и николаевская Россия были одним целым. Священный синод участвовал в управлении страной, благословил вступление России в Первую мировую войну, благословлял расстрелы рабочих, когда начались первые бунты в Сибири и так далее. Священный синод ни разу не заявлял, что убивать нельзя и надо поступить по-христиански. Поэтому в представлении населения это была одна, попросту говоря, компания. Поэтому в течение нескольких месяцев продолжалось “триумфальное шествие советской власти”. Страна полностью отошла от монархического режима. Церковь, которая могла бы быть посредником в Гражданской войне, им не стала».

Оставим пока вопрос о зарплатах священников, хотя он здесь стоит на одном из первых мест. Вернемся к нему позже. Деревенские церкви, как правило, строились крестьянской общиной, куда входил и сам священник. Иногда, действительно, храмы возводили помещики, но в основном церкви в деревнях были общинными. И принадлежала церковь не государству, в чем по непонятным причинам убежден Александр Николаевич, а именно общине.

Соответственно разорение храмов уж точно не было делом общины, то есть собственницы. В этих деяниях никогда не участвовала большая или просто значимая ее часть. Безусловно, бывали случаи причастности отдельных деревенских люмпенов к разрушению церквей. А вот несколько документальных примеров, кто и как на деле разорял храмы:

«Забравшись в храм под предводительством Дыбенки, красноармейцы вместе с приехавшими с ними любовницами ходили по храму в шапках, курили, ругали скверно-матерно Иисуса Христа и Матерь Божию, похитили антиминс, занавес от Царских врат, разорвав его на части, церковные одежды, подризники, платки для утирания губ причащающихся, опрокинули Престол, пронзили штыком икону Спасителя. После ухода бесчинствовавшего отряда в одном из притворов храма были обнаружены экскременты».

Это Юг России. Из отчета особой комиссии при генерале Деникине, 1919 год.

А вот Север России, Печорский край. Командующий краем у красных Мандельбаум доносил, что «священник (Дмитрий) Спасский произносит проповеди против советской власти, называя ее властью грабительской. Арестовав священника Спасского, я с отрядом отправился далее. В пути был произведен допрос священнику Спасскому, который подтвердил свое выступление в церкви... Заседание совместно с членами Усть-Сысольской Чрезвычайной комиссии решило: приговорить священника Спасского к расстрелу, каковое постановление и было немедленно приведено в исполнение».

Местные крестьяне рассказали дочери отца Дмитрия о его последних днях: «Они (красноармейцы) все время били его нагайками. И пока везли на пароходе, все время били за то, что он не отрекся от веры Христовой, а их называл слугами сатаны. Пароход остановили под утро на безлюдном месте. На опушке леса велели батюшке выкопать себе могилу. Да, видать, не глубоко смог он выкопать... Когда расстреляли его и забросали песком яму, дождь, ливший целый день, размыл песок, и кисть руки его торчала из могилы, как будто и мертвый он проклинал их».

Таких примеров множество. И все они связаны с теми священниками, которые, по мнению Александра Николаевича Сокурова, оставив храмы на разграбление односельчанам, бежали в города для занятий торговлей...

27 сентября 1918 года при занятии Печорского уезда красные арестовали настоятеля Никольского Собора отца Анфала Суровцева. Настоятель претерпел от большевиков мученическую смерть: «Сначала ему причинили невыразимые страдания, т.к. целые десять дней его били нещадно плетьми, а потом постепенно отрезали нос, уши, вырвали язык, затем застрелили и сбросили в реку».

«Священник Бакуринского прихода на Печоре о. Иосиф Распутин был схвачен красноармейцами, увезен в Ижму и там, привязанный к телеграфному столбу, расстрелян. Несмотря на мольбы жителей (тех самых, которые, по Сокурову, должны были в это время разорять храм), его не дозволили похоронить. Труп священника был обглодан собаками...»

Но, быть может, в родной для А.Н. Сокурова Сибири все обстояло по-другому?

Нет. То же самое. К примеру, по воспоминаниям игумена Евгения (Красноперова), бывшего насельника Вознесенского монастыря, на территории храма за один только день было расстреляно 30 монахов.

А вот как происходили закрытия храмов. Перед нами заявление граждан села Введенщина Иркутского района (специально беру область, где жил А.Н. Сокуров) в Иркутский горсовет.

«Первого апреля 1935 года нашим сельским активом граждан села Введенщина было созвано общее собрание граждан села, на котором стоял вопрос о закрытии местной церкви. Собрание протекало в извращенном виде, то есть молящимся не давали выступить, а которые выступали, были всяко осмеяны сельским активом. Собрание умышленно было затянуто до 12 часов ночи, когда большинство граждан разошлись по домам, тогда они поставили вопрос на голосование. Голосование проходило так же в явно извращенном виде, т.е. при подсчете голосов голоса верующих умышленно пропускали, и в результате такого голосования они постановили закрыть церковь. Мы, молящиеся граждане села... просим назначить вторичное собрание и прислать своего представителя. Или разрешить, чтобы открыть церковь. Просим не отказать в нашей просьбе».

Очень странно выглядит и тезис А.Н. Сокурова, что большевики будто бы взрывали только крупные, знаковые храмы. Это ни в коей мере не соответствует действительности. Например, в трех районах Владимирской области было разрушено 110 сельских храмов. Вообще, среди нескольких десятков тысяч ликвидированных дореволюционных церквей основную долю составляли именно сельские.

От репрессий 1920–1930-х годов пострадали более двухсот церковнослужителей Иркутской области. Это люди, которые не ушли из своих храмов, оставаясь там до конца. Хотя осознавали, какой финал их ждет: тюрьма, пытки и зачастую смертный приговор. На родине Александра Николаевича Сокурова, по некоторым данным, было расстреляно до 70 процентов арестованных церковнослужителей.

Конечно, объявлялись и отступники, но их было абсолютное меньшинство. А как поразительно держали себя на допросах земляки Александра Сокурова, священники, не сбежавшие в города и не оставившие своих прихожан!

Священник Федор Федорович Верномудров служил в церкви Тихвинской иконы Божией Матери. Вот что и как говорил он на допросе в апреле 1931 года: «Воспитан я был в религиозном духе, в любви к Отечеству, государю и русскому народу, и своей общественно-политической деятельностью я до последних дней внушал эту любовь. До последнего времени считаю, что виновником гибели Великой Руси, упадка нравственности, междоусобной вражды является революция...» После многократных ссылок — Соловки, Колыма, Тара — в 38-м году отца Федора Верномудрова и двух его сыновей Владимира и Святослава расстреляли в Иркутске на полигоне «Пивовариха»...

Крайне пренебрежительно отзывается Александр Сокуров о «Николаевской России». Однако не следует забывать, что эта страна к 1917 году была четвертой-пятой экономикой мира: США, Англия, Германия, 4-е и 5-е места делили Франция и Россия. По темпам роста экономического производства мы занимали первую строчку, как сейчас Китай. Эти и другие весьма показательные факты имеются в свободном доступе, полюбопытствуйте на досуге. Скажем лишь об одном — о «безграмотной России». Перепись населения 1920 года, в разгар Гражданской войны, показала, что грамотность подростков от 12 до 16 лет — 86 процентов. Дело в том, что в 1908-м была начата программа всеобщего начального школьного образования, и развивалась она, как мы видим, весьма успешно.

В 1912–1913 годах в России находился французский экономист и журналист Эдмон Тери. Тогда наша страна брала много займов во Франции, предполагалось кредитоваться еще. Банкиры прислали Тери с ответственным заданием: выяснить, что происходит с экономикой России и можно ли далее вкладываться в эту страну. Вот что он пишет в своем заключении: «Если дела европейских наций будут с 1912 по 1950 год идти так же, как они шли с 1900 по 1912 гг., Россия к середине текущего века будет господствовать над Европой, как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении». Не все было плохо в той самой «Николаевской России». Не все ужасно. «Но почему же в таком случае произошла революция?» — обычно следует вопрос. Сознательно не стану сейчас касаться этой темы — тут требуется отдельный серьезный разговор. Продолжим путешествие по истории Александра Сокурова.

Александр Николаевич утверждает: «Священный синод участвовал в управлении страной». Ну, для начала Синод назывался не Священным, а Святейшим. Впрочем, ладно. Но каким образом он участвовал в управлении? Где факты? То, что митрополит Филарет (Дроздов) приложил руку к написанию Манифеста об освобождении крестьян? Что еще? Какое управление страной?

«Благословил вступление России в Первую мировую войну, благословлял расстрелы рабочих, когда начались первые бунты в Сибири...» Вступление России в Первую мировую сопровождалось невиданным патриотическим подъемом всех слоев российского общества — аристократии, дворянства, купечества, рабочих. Даже думская оппозиция не протестовала. Что касается благословения Церковью расстрелов рабочих, когда начались первые бунты в Сибири, — хотелось бы увидеть хоть один подтверждающий документ, хоть одно свидетельство. Ничего подобного, конечно же, нет. Зачем распространять напраслину?

«Священный синод ни разу не заявлял, что убивать нельзя и надо поступить по-христиански... Церковь, которая могла бы быть посредником в Гражданской войне, им не стала». Как можно обвинять Церковь в том, что она якобы не поднимала свой голос против братоубийственной брани, если Собор 1917–1918 гг. ежемесячно обращался со специальными посланиями и обращениями, призывавшими к установлению мира и прекращению пролития невинной крови? Тексты этих документов изучаются сегодня не только в вузах, но и в средней школе.

Вот цитата из послания патриарха Тихона 19 января 1918 года: «Забыты и попраны заповеди Христовы о любви к ближним: ежедневно доходят до нас известия об ужасных и зверских избиениях ни в чем не повинных... людей, виновных только разве в том, что честно исполняли свой долг перед Родиной, что все силы свои полагали на служение благу народному. И все это совершается... с неслыханною доселе дерзостию и беспощадной жестокостию, без всякого суда и с попранием всякого права и законности, — совершается в наши дни во всех почти городах и весях нашей отчизны: и в столицах, и на отдаленных окраинах».

«Опомнитесь, безумцы, — пишет патриарх Тихон в другом послании, — прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело, это — поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню гееннскому в жизни будущей — загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей — земной».

И после этого осмелимся утверждать, будто никто из священноначалия «ни разу не заявлял, что убивать нельзя и надо поступать по-христиански»?

Конечно, у Церкви не было доступа к газетам, но эти послания зачитывались во всех православных храмах. «К тебе же, обольщенный, несчастный русский народ, сердце мое горит жалостию до смерти... Очиститесь от грехов своих, опомнитесь, перестаньте смотреть друг на друга как на врагов и разделять родную страну на враждующие станы. Все мы — братья, и у всех нас одна мать — родная Русская земля, и все мы чада одного Отца Небесного... Взываю ко всем вам, архипастыри, пастыри, сыны мои и дщери, о Христе: спешите с проповедью покаяния, с призывом к прекращению братоубийственных распрей и раздоров, с призывом к миру, тишине, к труду, любви и единению».

А знаменитая анафема патриарха Тихона, которую иногда называют «анафемой советской власти» — она тоже забыта? За которую святейший поплатился тюрьмой и, вполне вероятно, жизнью, поскольку есть стойкая версия, что он был убит.

Далее Александр Николаевич, напомню, повествует: «Как только начались революционные события и большевики захватили банки, они первым делом отделили церковь от государства. Денег и без того было мало. И священники перестали получать зарплату. Помыкавшись месяц-другой, они... закрывали храмы и уезжали в города. Занимались торговлей и устраивались на работу».

Помните, у Маяковского: «Не домой, не на суп, а к любимой в гости две морковинки несу за зеленый хвостик». Это как раз о том самом послереволюционном голодном времени. В январе 1918 года дневной паек в Петрограде составлял сто граммов хлеба. В конце апреля — 50 граммов. Какие города, какая торговля в условиях полного огосударствления экономики большевиками и тотального обесценивания денег? Какие бегущие из деревень в города священники — люди, объявленные новой властью «классово враждебными элементами», и в городах первые кандидаты в заложники?

Подобные высказывания Александра Николаевича наталкивают на мысль, что он изучал историю по произведениям Ильфа и Петрова. Но нет: Сокуров окончил исторический факультет Горьковского государственного университета. И Алексей Венедиктов, главный редактор «Эха Москвы», опубликовавший беседу со всеми процитированными пассажами, — выпускник исторического факультета Московского государственного педагогического института, на протяжении двух десятилетий преподавал в школе историю. Как говорится, без комментариев.

Снова вернемся к интервью. Мы идем по нему шаг за шагом, абзац за абзацем.

«В Российской империи церкви вообще ничего не принадлежало, — говорит Александр Николаевич. — Все было собственностью государства... Разговоры о том, что мы возвращаем церкви то, что ей принадлежит, — далеки от правды. У церкви не было своего имущества», — настойчиво повторяет обучавшийся на историческом факультете Сокуров.

Том Х «Свода законов Российской Империи» в книге второй прямо говорит, что имущество Церкви являлось негосударственным: «413. Имущества, принадлежащие разным установлениям, суть: 1) имущества церковные, монастырские и архиерейских домов, (то есть нынешних епархиальных управлений) земли, угодья и мельницы, к церквам, монастырям и архиерейским домам приписанные, и все движимое их имущество».

Хорошо, можно не читать «Свод законов Российской Империи», но неужели в государственном университете в советское время не изучался ленинский декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», где черным по белому сказано, что церковная собственность существовала и именно поэтому данным декретом она упраздняется? Пункты 12 и 13 гласят: «Никакие церковные и религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют. Все имущества существующих в России церковных и религиозных обществ объявляются народным достоянием».

Вы, возможно, утомились, однако доведем наше странствие по истории Сокурова до конца: «Церковь оформлялась как приход, и священнику назначалась зарплата из госбюджета... Большевики... отделили церковь от государства... и священники перестали получать зарплату». В Российской империи к тому времени реальную полную зарплату получали военные и морские священники. Обычному духовенству, если в разные времена государство и платило, то далеко не всем и не всегда. Подсчитано, что если разделить общий объем ежемесячного государственного жалованья всех священников Российской империи в предреволюционные годы на количество духовенства, то на каждого приходилось бы по 67 копеек в месяц. Стоимость двух килограммов мяса или сорока яиц. В основном, в деревнях священники содержались сельской общиной, в городах — своим приходом. Более популярные справки на эту тему можно найти в курсе средней школы — в поэме Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» и рассказах А.П. Чехова.

Особенно тяжело комментировать следующие слова Александра Николаевича: «У народа не было особого отношения к храмам... Отмечали религиозные праздники — позже ходили и грабили, жгли, воровали... Тот же самый народ». Бывало и это. Но было и другое. В 1937 году провели знаменитую «сталинскую» перепись населения. Одним из пунктов опроса значилось отношение к вере. Еще раз: 1937-й. Человека тогда могли репрессировать за одно лишь упоминание дедушки-священника. Перепись была очной, проходила по месту жительства. Так вот, 56,7 процента того самого народа, о котором столь уничижительно отзывается Александр Николаевич, назвали себя верующими. Двадцать лет прошло после революции. Сколько людей уже выбили, выслали, пустили в расход, «перековали». И все же, несмотря ни на какие опасности, 56,7 процента. Причем эта цифра, скорее всего, занижена. Краснов-Левитин рассказывает в воспоминаниях, как переписчики потихоньку ставили в соответствующей графе «атеист». Так записали и его. И только после решительных протестов обозначили как «верующего».

Александр Николаевич говорит в своем интервью: «Ненавидеть и зверски истязать друг друга могут только русские, это характер русского человека. Это чрезвычайно порочная предрасположенность, наследственная. Она формировалась постепенно. Способность выделить главного козла в стаде и идти за ним». Подтверждает ли данный пример эту способность? Почти 57 процентов заявили о своей вере — то есть выступили поперек официальной линии государства с его репрессивным аппаратом. «Ненавидеть и истязать друг друга могут только русские...» Поразительно. Видимо, англичане, американцы, испанцы, французы в своих гражданских войнах осыпали друг друга лепестками роз и водили хороводы...

Александр Николаевич уверен, что противостоять такому «наследственно порочному» народу должны художники, интеллектуалы. Именно они, «возвышенные люди», призваны руководить страной. Не буду поминать всуе имена уже покойных деятелей, которых режиссер полагал бы в самые удачные правители. Но, боюсь, далеко не всякий творческий человек (так же, как далеко не всякая кухарка) способен созидательно, во благо нации управлять государством. 72 года назад наш народ самым жестким образом пресек творческий путь лидера крупнейшей на тот момент европейской державы, по совместительству венского живописца...

Но это лирические отступления. Все-таки главный предмет бичевания Сокурова — Церковь. Она, по мнению Александра Николаевича, дурна в любых своих проявлениях. Даже традиционное приветствие православных людей — трижды поцеловаться по старому дедовскому обычаю, — это плохо, криминально, недопустимо. «Не надо встречать священника поцелуями», — учит режиссер Александр Сокуров. Потому что «у священников паспорта граждан Российской Федерации. Единственная законодательно позволенная форма общения — это разговор как с гражданами. Церковь отделена от государства. Если губернатор будет следовать конституционному праву, если у него есть далеко идущие амбициозные планы, он не будет переступать через себя и идти на сговор». Какой сговор?! Люди просто поприветствовали друг друга!

Сокуров убежден, что, согласно Конституции, губернатор не вправе подойти под благословение. Однако та модель поведения, которую проповедует наш знаменитый режиссер, называется дискриминационной или сегрегационной. Она была характерна для атеистических режимов и некоторых весьма специфических стран. А принятая, как сейчас говорят, во всем цивилизованном мире (в том числе и в России) модель взаимоотношений именуется кооперационной. Или моделью сотрудничества. В ее рамках государство свободно сотрудничает с религиозными объединениями, а должностные лица имеют полное право выражать свою веру при соблюдении упомянутого выше принципа. И никто не может лишить их этого права, гарантированного 28-й статьей Конституции России.

А вот заключить хотелось бы цитатой Александра Николаевича Сокурова, с которой я всецело солидарен: «Мы, люди из среды гуманитарной... среды университетской. Наша задача — чтобы осуществлялась просвещенность и осуществлялось образование». Остается только воплотить в жизнь эти замечательные мудрые слова.^^^
Епископ Тихон шевкунов

(no subject)

1. Несогласен по поводу моих постиков. Они не бессвязные. Впечатление бессвязности может быть от цитирования других авторов. В остальном мне проще общаться устно, чем писать, а это тоже может сказаться на тексте.

2. Хочу обратить ваше внимание на следующиее.
Бывшие союзные республики все жалуются, что "советский режим" их тут на 70лет поработил. Послушать так, можно подумать, что вас все 70лет стегали плетками и кормили из корыта, во всем что творилось - виновата Россия.
А Европа жалуется что большевики все 70лет ей угрожали...
Хорошо. Давайте начнем рассуждать об истоках большевизма, откуда он взялся.
Большевизм изобретен не в России. Практически все его теоретики и практики жили или проживали в Европе и сотрудничали со спецслужбами европейских стран. Не надо у меня просить доказательств и документов. Это не конспирология и не домыслы. Разговор на эту тему обширен и тут заводить его смысла нет, материалов в доступе по этому вопросов предостаточно.
Европа все время сама себя будоражит.
Почитать английские газеты 19века, так это ужосс. Царская Россия - угроза нашим мирным ценностям демократии.
Хорошо, не стало РИ, нет "проклятых романовых"
Читаешь европейскую прессу 20го века., и опять на Востоке все плохо: кругом сплошные большевики, они взрывают храмы и завтра придут к нам делать из наших детей коммунистов. Давайте впротивовес Сталину вырастим Гитлера
На наших глазах ушли коммунисты и большевики. Европа ликует, берлинская стена рухнула, все пьют шампанское. Советский тоталитаризм повержен. Пьный Ельцин сидя на коробке из-под ксерокса подписывает документы напечатанные американскими консультантами.
Век 21й, читаешь подборку из европейских интернетпрессы. Блин, да что такое: опять всюду коварные планы Темнейшего, кует в подаалах KGB замыслы вновь поработить нашу миролюбивую демократию. Вон в США уже своего марионеточного Трампа посадил... Ходорковский в Лондоне аки Герцен издает свой "Колокол", американский посол кладет букеты на Кузнецком Мосту около фотки Немцова. Навальный орет в мегафон "мы здеся власть"

Лики революции Дзержинский

^^^Николай Бердяев: «Это был фанатик. По его глазам, он производил впечатление человека одержимого. В нем было что-то жуткое… В прошлом он хотел стать католическим монахом, и свою фанатическую веру он перенес на коммунизм».
Ф. Дзержинский: «Пусть рабочий класс раздавит массовым террором гидру контрреволюции! Пусть враги рабочего класса знают, что каждый задержанный с оружием в руках будет расстрелян на месте, что каждый, кто осмелится на малейшую пропаганду против советской власти, будет немедленно арестован и заключён в концентрационный лагерь!» (3 сент. 1918 года г. «Известия»).
«Церковь разваливается, этому нам надо помочь, но никоим образом не возрождать её в обновлённой форме. Поэтому церковную политику развала должна вести ВЧК, а не кто-либо другой…» (9 апр. 1921 г., Ф.Дзержинский – М. Лацису).
«Если не найдем правильной линии в управлении страной и хозяйством – оппозиция наша будет расти, и страна тогда найдет своего диктатора – похоронщика революции, какие бы красные перья ни были на его костюме. Все почти диктаторы ныне – бывшие красные – Муссолини, Пилсудский…» (Ф. Дзержинский, июль 1926 г.)
^^^

Биография бесов Екатеринбурга

Перепечатыаать целиком не стану. Девочка из учительской семьи родилась в 1886 году училась на учительницу. В 1905 году стала членом экстремисткой организации. Была арестована и осуждена за хранение, распостранение экстремистких материалов. Сбежала из тюрьмы жила припеваючи во Франции и США
В 1917 вернулась в Екатеринбург.
В 33 оода в 1918 занималась поставками оружия для боевиков.
В 1930 взорвала собор святой Екатерины.
Потом попала в опалу из-за сестры сочувствующей троцкистам. Вскоре потеряла семью.
Работала библиотекарем чудом избежав репрессий.
Дожила свою бесцветную жизнь до 1985 года

Читая биографии наших революционеров трудно отделаться от мысли что зря за экстремизм вовремя не расстреливали.

https://www.e1.ru/talk/forum/read.php?f=9&i=11743632&t=11743632